ГЛАВА 15.




ЗЛОВЕЩИЕ КРУГИ.

Суббота, 30 августа 1998 г.
Аэропорт Джона Ф. Кеннеди, Нью-Йорк.

"Добрый вечер, леди и джентльмены. В целях безопасности пассажиров просим всех возвратиться на свои места". Послышались недовольные вздохи и ворчание пассажиров, запихивающих обратно на верхние полки свои пальто и ручную кладь, в то время как капитан авиакомпании "Свисс-айр" повторял свою просьбу на французском. Поскольку я не поднимался со своего места, чтобы присоединиться к устремившимся к выходам, то почти не обратил внимания на задержку, снова уткнувшись в "Экономист". Мой сосед в нетерпеливом ожидании сел обратно.
- Проклятый аэропорт, - сварливо проворчал он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Я выбрал окольный путь из Окленда в Мюнхен через Сингапур и Бангкок, надеясь на то, что МИ-6 потеряет где-нибудь в пути мои следы. После двух дней катания на роликовых коньках по английским садам Мюнхена для того, чтобы те, кто следил за мной, побегали, я сел в поезд, до Цюриха потом до Женевы. Немного времени спустя я уже поселился в новых постройках недалеко от Женевского озера, и адвокаты г-на аль-Файеда связались со мной, желая выяснить степень моей осведомленности по поводу отношений Анри Поля с МИ-6. Я не думал об этом с тех пор, как отправил письмо в "Хэрродс" год назад, но теперь, когда один журналист написал об этом, адвокаты аль-Файеда захотели полного отчета. Судья Харви Стефан, ведущий следствие по делу об аварии, в которой погибли принцесса Уэльская, Доди аль-Файед и Поль, вскоре пригласил меня в Париж для дачи показаний. Это было нарушением OSA, но я не чувствовал себя виновным, когда мне объяснили значительность трагедии. Я рассказал Стефану о досье МИ-6 на Поля, виденных мною записях его встреч с офицером МИ-6, планах Фиша убить президента Милошевича под видом автомобильной аварии в туннеле и о фотографе-папарацци, работавшем на UKN. Я не знаю больше ничего о той роковой аварии, но, я уверен, в файлах МИ-6 есть информация, которая была бы полезна следствию, особенно в отношении передвижений Анри Поля в вечер трагедии. Несмотря на тщательное расследование, проведенное полицией, не было выяснено его местонахождение в течение часа. Я подозреваю, что Поль выпивал в баре с агентом из МИ-6, поскольку у Поля в тот вечер была найдена большая сумма наличными. Проверка его дела в МИ-6 прояснила бы это, а также могла бы пролить свет на тот факт, что в его крови было обнаружено высокое содержание алкоголя и окиси углерода. К сожалению, Стефан не запросил файлов МИ-6 у английского правительства.
Телекомпания Эн-би-си хотела взять у меня интервью в прямом эфире для информационной программы "Тудэй" в понедельник, 31 августа, об этих показаниях и о том, как МИ-6 преследует меня по всему миру, поэтому я и прилетел в Нью-Йорк. Я планировал остаться на Манхэттене еще на пару дней после интервью. Наблюдая за группой вооруженных людей в форме, методично отсчитывающих ряды сидений самолета MD-11, я с опаской подумал, что у МИ-6 на этот счет другие идеи.
- Будьте любезны, предъявите ваш паспорт, сэр, - вежливо попросил очень полный сотрудник Службы иммиграции и натурализации (INS), как только он и еще трое не менее толстых его коллег остановились у моего ряда. Я отдал им свой паспорт, открытый на странице с многократной визой на неопределенный срок, полученной мной, когда я еще был студентом в MIT. Служащий открыл паспорт на странице с фотографией и посмотрел на меня, чтобы установить сходство.
- Пожалуйста, пройдите с нами, сэр, - приказал он.
Мой ворчливый сосед встал, чтобы дать мне пройти, и я ступил в проход. Два сотрудника INS тут же схватили меня за запястья, и я испытал знакомое ощущение, как наручники врезаются в руки. Я улыбнулся в ответ на враждебные взгляды пассажиров самолета, в то время как сотрудники INS выводили меня из самолета, двое спереди, двое сзади, через стыковочный отсек в переполненную зону прибытия и вниз в недра аэропорта.
Самым значительным предметом мебели в комнате для задержанных был внушительный стол на возвышающемся постаменте, за которым двое сотрудников опрашивали задержанных, сидевших в ряд на скамье вдоль противоположной стены. С меня сняли наручники и посадили между дремавшим мексиканцем в сомбреро и одетым в тесную футболку русским с засаленными волосами, а затем приковали мои ноги к скамейке.
- Я думал, что вы не надеваете кандалы на только что задержанных уже лет двести, - саркастически заметил я.
- Нам приказали не пускать вас в США, - без тени юмора ответил самый худой из офицеров.
- Ждите здесь своей очереди, и вы узнаете, почему. К счастью, моя очередь отвечать на вопросы подошла достаточно быстро.
- Сядьте вот здесь, - сказал сотрудник INS, показывая на пластмассовый стул в углу маленькой комнаты для допросов, в которой были еще стол и компьютер.
- Итак, господин Томлинсон, - провозгласил он, после того как включил компьютер и сел, - у нас тут есть список стандартных вопросов, мы задаем их всем иностранцам, которым запрещен въезд в США. Во-первых, я полагаю, вы захотите узнать, почему вам был запрещен въезд.
- Я уже знаю, - ответил я. - Центральное разведывательное управление велело вам не пускать меня.
- Как вы это узнали? - спросил он, подтверждая мою догадку. Он придвинул директиву Государственного Департамента, запрещающую мне въезд по просьбе "дружественного государства".
- Но какие причины вы мне назовете? - спросил я, зная, что просьба другого государства, каким бы дружественным оно ни было, не будет являться достаточной законной причиной для того, чтобы выслать меня.
- Мы еще этим не занимались, - ответил он, занося мои паспортные данные в компьютер.
- Итак, первый вопрос, - сказал сотрудник INS. - Вы когда-нибудь обвинялись в нарушении закона, связанного с хранением или провозом наркотиков?
- Не-а, - уверенно ответил я и подождал, пока он заносил мой ответ в компьютер.
- Вы когда-нибудь обвинялись в нарушениях законов, связанных с огнестрельным оружием?
- Не-а.
- Обвинялись ли вы в каких-нибудь серьезных нарушениях, повлекших за собой тюремное заключение на срок более чем один год?
- Не-а, - честно ответил я.
- Вы когда-нибудь назывались вымышленными именами?
- О да, это было, - весело ответил я.
- Перечислите их, - приказал он.
- Дэниел Нунен, Ричард Харвин, Ричард Ледбури, Бен Пресли, Том Пэйн, Алекс Хантли, - отбарабанил я. Один за другим он заносил имена в компьютер, попросив меня повторять их по буквам. На последнем, должно быть, высветились какие-то данные INS, поскольку он изучал монитор в течение нескольких минут после того, как ввел это имя.
- Так, вы когда-нибудь имели отношение к шпионажу и терроризму? - наконец спросил он. Мгновение я колебался. По британским законам я не имел права признать, что работал в МИ-6, но моя ложь INS послужила бы основанием для того, чтобы мой въезд в США был запрещен.
- Да, я когда-то работал на английскую разведку, - признал я. Мой собеседник скептически посмотрел на меня из-за компьютера.
- Ладно, когда и где? - Он мучил меня вопросами о моей работе и операциях двадцать минут. Я отвечал исчерпывающе и содействовал допросу в полной мере. В конце допроса, взяв чернильную печать со стола, он ударил ею по паспорту и объявил:
- Господин Томлинсон, вы бывший офицер разведки, и в соответствии со статьями 217.4(b), 212(а) и 212(с) закона США об иммиграционной политике вам запрещается въезд на территорию Соединенных Штатов Америки.
Он отвел меня обратно в комнату для задержанных и приковал к скамье, на этот раз вместе с китайскими чернорабочими, одетыми в одинаковые синие костюмы, как у председателя Мао.
- Вы вернетесь обратно в Швейцарию следующим же подходящим рейсом примерно через семь часов. Мы принесем вам биг-мак и жареную картошку.
- Прекрасно! - ответил я с преувеличенным энтузиазмом. Когда мне это принесли, я отдал все моим китайским соседям, которые взволнованно затараторили, развернув зловонно пахнущую обертку. INS даже не разрешила мне позвонить продюсеру Эн-би-си, который ждал меня в зале прибытия.
Как признал сотрудник INS, за всем этим стояло ЦРУ. Именно оно запретило мне въезд на "землю свободных и храбрых", причем исключительно за критику иностранной службы разведки. Мое презрение к такому обращению уменьшилось, однако спустя несколько дней, когда я обнаружил, что МИ-6 невольно спасла мне жизнь. Если бы все произошло по плану, я бы сел на рейс SR-111 авиакомпании "Свисс-айр" в среду, 2 сентября, чтобы вернуться в Женеву. Самолет MD-11 взлетел строго по расписанию в 8 часов 19 минут вечера из аэропорта Джона Ф. Кеннеди и рухнул в Атлантический океан в 9 часов 40 минут, что повлекло за собой гибель всех 229 пассажиров и экипажа.

X X X
- Хочу, чтобы вы поняли, что не находитесь под арестом, - спокойно заверил меня майор Журдэн, - но мы думаем, вы могли бы помочь нам в обеспечении безопасности Швейцарии.
Его коллега, инспектор Брандт, активно закивал в подтверждение этих слов.
- Мы хотим, чтобы вы рассказали нам о незаконном шпионаже Великобритании против Швейцарии, - добавил он.
Через несколько дней после моего возвращения из США Журдэн из Федеральной полиции Швейцарии и Брандт из Специального следственного департамента кантона Женева прислали мне "convoque", особое приглашение на допрос, которое обязывало меня явиться в главное управление Женевской полиции в понедельник, 21 сентября 1998 года.
- Англичане просили нас держать вас под наблюдением, когда вы приедете в нашу страну, поскольку вы являетесь опасным террористом и можете представлять угрозу для безопасности Швейцарии, - объяснил Журдэн, придвинув ко мне копию письма от МИ-6.
- Мы сначала наблюдали за вами пару недель. Вы заметили что-нибудь? - спросил Журдэн.
- Нет, ничего, - честно ответил я. Я не присматривался, но в любом случае я знал, что швейцарская слежка - одна из лучших в мире.
- Хорошо, - ответил Журдэн, довольный тем, что его люди себя не скомпрометировали.
- Мы видели, как вы прибыли на вокзал Хауптбан-хоф в Цюрихе в 12 часов 25 минут 17 августа, а потом остановились на ночь в отеле "Берн".
Если они засекли меня, когда я приехал на цюрихский вокзал, их, должно быть, предупредили о том, что я прибываю из Мюнхена. МИ-6 организовала крупную операцию по наблюдению за мной от Новой Зеландии.
- Затем мы следили за вами до 31 августа, когда вы пытались попасть в Нью-Йорк, - продолжил Брандт. - И когда мы поняли, что вы не представляете никакой опасности для Швейцарии, мы решили пригласить вас сюда, не исключено, что вы сможете нам помочь.
Журдэн и Брандт Ставили меня в затруднительное положение. Они хотели, чтобы я нарушил закон об охране государственной тайны, рассказав об английских спецоперациях в Швейцарии, за что меня могли обвинить в Великобритании. С другой стороны, поскольку необъявленные операции МИ-6 в Швейцарии были нелегальными по швейцарскому законодательству, отказ помогать полиции в уголовном расследовании мог стать правонарушением, за которое меня могли посадить, и это сделало бы невозможным для меня поселиться в Швейцарии. Журдэн как будто прочел мои мысли.
- Отказ в помощи не будет способствовать получению вами вида на жительство в Швейцарии, - прибавил он с угрозой.
Я должен был обдумать свою будущее. МИ-6 использовала свое влияние, чтобы помешать мне начать все заново в Новой Зеландии и Австралии, несмотря на усиленные попытки Уоррена Темплтона и Джона Уэдхэма убедить их положить конец борьбе, победа в которой окажется пирровой. Я бы согласился на то, чтобы получить назад только мой компьютер и австралийскую визу, но МИ-6 неотступно следовала политике Тэтчер, не приемлющей компромиссов и отступлений. Столкнувшись с такой непреклонностью, я решил связать свое будущее со Швейцарией в надежде на то, что смогу получить постоянный вид на жительство, разрешение на работу и затем найти творческое и постоянное занятие.
- Хорошо, и как я могу помочь? - осторожно спросил я.
В течение следующих трех месяцев швейцарская полиция вызывала меня для допроса еще четыре раза. Каждый раз я в полной мере содействовал проведению расследований и наладил хорошие личные отношения с Журдэном и Брандтом, которые даже показывали мне все более настойчивые с течением времени требования МИ-6 арестовать меня и выслать в Великобританию или как минимум выдворить из страны. Журдэн заверял меня, что они игнорировали эти письма, поскольку я ничем не нарушал швейцарские законы.

X X X
- C'est vraiment vous? (это действительно вы? - фр.) - недоверчиво засмеялся французский таможенник, показывая на сведения обо мне, которые высветились на мониторе компьютера в его будке на границе, после того как он занес данные моего паспорта в компьютер. Под моей фотографией, сделанной в полиции, было написано по-французски:

Имя: ТОМЛИНСОН Ричард Джон Чарльз
Гражданство: Великобритания и Новая Зеландия
Место и дата рождения: Гамильтон, Новая Зеландия,
13. 01. 63
Постоянное местожительство: без постоянного местожительства
Подробности: Субъект является бывшим членом британских спецвойск и спецслужб, обучен пользованию огнестрельным оружием, обращению со взрывчатыми веществами, рукопашному бою, подводному плаванию со скубой; имеет лицензию пилота, парашютист, эксперт в криптографии. Субъект представляет угрозу безопасности Франции.

- Нелепость, - засмеялся я. - Это шутка, англичане смеются над вами.
- Сядьте вот здесь, - ответил таможенник, игнорируя мои возражения. - Ждите, пока не приедет полиция. - Он показал на стул в углу своей будки.
В шестой раз за год меня задерживали по распоряжению МИ-6. Был уже поздний вечер среды, 6 января, и я встретил своих родителей в женевском аэропорту на взятой напрокат машине. Мы час ехали до границы, направляясь в арендованное шале во Французских Альпах, чтобы неделю покататься на лыжах. Однако МИ-6 узнала о моих планах, прослушивая телефон моих родителей, и решила испортить наш отдых. Она предупредила DST о намеченных мною передвижениях, а та предписала задержать нас на швейцарско-французской границе. Теперь я должен был ждать, пока появится кто-нибудь из регионального управления DST в Гренобле. Вечер был очень холодным, и, хотя мне было довольно тепло в таможенной будке, - мои родители ждали снаружи в остывающей машине. Четверо сотрудников DST появились в 10. 30 вечера. Хотя французские таможенники совершенно спокойно могли оставить меня без присмотра в своей будке, уверенные в том, что я не создам проблем, люди из французской контрразведки нацепили на меня наручники сразу, как только приехали.
- Итак, у нас есть к вам несколько вопросов, мсье Томлинсон, - объявил старший офицер. Они вывели меня из будки и сопроводили до главного здания полиции на границе, посадили в кабинет и допрашивали в течение полутора часов. Они не задавали вопросов относительно каких-либо видов правонарушений. Их интересовала только подробная информация об офицере МИ-6, у которого было шале в От-Савое, в окрестностях Гренобля. Я отказался помогать им, и в конце допроса, не сумев завербовать меня как агента против Великобритании, сотрудники DST вручили мне бумаги, запрещающие мне въезд на территорию Франции до конца моей жизни.
Так же, как и сотрудникам иммиграционной службы США, французам нужно было найти причину в соответствии с их предписаниями, чтобы оправдать запрет. Стандартная проформа, запрещающая въезд, предусматривала четыре возможных оправдания. Офицер не мог поставить отметку около графы "неполный комплект документов", поскольку мой английский паспорт давал мне право на въезд автоматически. Я мог продемонстрировать и наличие денежных средств для проживания во Франции, поэтому и этот вариант не подходил. Я не был носителем инфекционных заболеваний, так что он не мог выбрать и это. Оставалась только графа "угроза безопасности Франции". Взмахом руки он отметил ее, поставил печать на документе и вручил его мне.
- Вы должны вернуться в Швейцарию, - приказал он. - Если вас обнаружат во Франции, вы будете немедленно заключены в тюрьму на шесть месяцев.
Я вернулся к взятой напрокат машине, двое офицеров с суровыми лицами стояли, преграждая дорогу на юг, чтобы я не попытался рвануть по ней. У меня не было выбора, как только развернуться и двинуться обратно к месту моего проживания. Было уже слишком поздно, чтобы ехать в шале, поэтому моим родителям пришлось остановиться в гостинице в Женеве.
DST явно нарушила европейские законы, не позволив обладателю английского паспорта въехать во Францию. МИ-6 и DST рискнули сделать это, надеясь, что я не пойду по трудному пути восстановления справедливости через европейские суды, но даже если бы я попытался, прошло бы много лет, прежде чем мое заявление было бы рассмотрено. За два дня до того, как 5 мая 2000 года, то есть спустя больше года с того момента, как я вынужден был подчиниться незаконному приказу, должно было состояться первое слушание моего дела в районном суде Гренобля, DST подала прошение о приостановке слушания. Я не мог обратиться в Европейский суд по правам человека в Страсбурге, пока все способы решения дела на месте не были использованы, так что у меня не было иного выхода, кроме как продолжать тратить деньги на адвокатов и ждать, возможно, еще годы.
Хотя мне нравилось жить в Швейцарии, я приобрел нескольких хороших друзей и имел кое-какие случайные заработки, получение разрешения на работу и поиски самой работы были делом сложным. Поэтому я подал жалобу по поводу запрещения на въезд в Австралию, воспользовавшись услугами адвокатской фирмы в Канберре. Я подозревал, что МИ-6 повлияла на Службу безопасности и разведки Австралии - ASIO, чтобы меня объявили вне закона, хотя МИ-6 это отрицает, делая неправдоподобные заявления в письме ко мне о том, что "они не пытаются влиять на политику других стран". Несколько месяцев спустя мои адвокаты благодаря австралийскому закону о свободе информации получили копию телеграммы, посланной МИ-6 в ASIO 2 ноября 1998 года, которая доказывала, что МИ-6 лгала. Хотя некоторые пункты в ней были вымараны цензорскими чернилами, из нее было очевидно, что это просьба о запрещении на въезд в Австралию, которую австралийцы беспрекословно выполнили. Более того, телеграмма написана через два дня после моего ареста, то есть задолго до того, как я был обвинен в преступлении. Таким образом, британцы не хотели довольствоваться тем, что я получу наказание, которое, как им казалось, соответствует британским законам, но они еще решили во что бы то ни стало помешать моей эмиграции в Австралию. Разумные доводы на МИ-6 тоже не действовали, так что усилия Уоррена Темплтона и Джона Уэдхэма оказались напрасными. Мне снова оставалось только одно - призвать МИ-6 к ответственности с помощью гласности. В конце апреля я приобрел несколько компьютерных программ по веб-дизайну и научился создавать Интернет-страницы. Мой первый сайт, скорее забавы дилетанта, а вовсе не серьезная работа, появился на сервере Geocities поздним вечером 1 мая, в субботу. Страницы не содержали ничего секретного и были просто беззлобным подшучиванием над МИ-6. На первой странице находилась моя фотография в дурацкой шляпе, наложенная на изображение Воксхолл-кросс и сопровождаемая мелодией из "Монти Питон", в качестве напоминания об абсурдном преследовании, организованном МИ-6. Прочие страницы содержали копии документов, на основании которых власти Австралии, США и Франции по просьбе МИ-6 запретили мне въезд в эти страны. В понедельник утром я получил электронное письмо от сотрудника службы безопасности Geocities, мистера Брюса Занки с уведомлением о том, что в его компанию поступила жалоба на мой сайт от "третьего лица" и поэтому она закрывает его. Позже в то же утро мои страницы исчезли с сервера. Я тут же вновь поместил их в Интернет, но на другое свободное место в Geocities, добавив полученное мною электронное письмо. Несколько часов спустя мне пришло еще одно более разгневанное письмо от мистера Занки, который сообщил, что Geocities удалил мои страницы, а также попросил ничего более на их сервере не размещать. Чтобы продолжить игру, я скопировал письмо и снова отослал все на Geocities. Сайт был закрыт через несколько часов, а крайне раздосадованный Занка пригрозил мне юридическими мерами. К счастью, мне не пришлось еще раз помещать на сервер все материалы, поскольку слух о нелепых методах цензуры МИ-6 и Geocities стремительно распространился по всей Сети, в результате чего появилось бесчисленное количество "зеркальных отражений" моего сайта.
Несмотря на то, что на моих страницах не было ничего секретного, очень скоро другие сайты принялись поднимать завесу тайны вокруг МИ-6, размещая в Сети якобы засекреченную информацию о службе разведки. Тринадцатого мая на веб-сайте Линдона Ларуша, ненормального конспиратора-торговца и неизменного кандидата в президенты США от правого крыла, появились дополнительные страницы, посвященные МИ-6. Новый документ представлял собой список из 115 имен будто бы нынешних и бывших офицеров МИ-6. Эта новость ворвалась на первые полосы газет всего мира. Из-за истории с моим сайтом меня тут же стали считать автором этого списка.
Я и по сей день не знаю, кто опубликовал этот несчастный список, но уж точно не я. Подозреваю, однако, что это была МИ-6. У них был мотив - подставить меня и очернить. Они обладали достаточной информацией, чтобы составить список и поместить его в Интернете, не оставив следов. И, несмотря на заявления МИ-6 об обратном, этот список не мог причинить британской разведке никакого особого вреда. Впоследствии я получил возможность ознакомиться с ним. Большинство имен из него я никогда не слышал, поэтому я не могу сказать точно, были это люди из МИ-6 или из FCO. А те имена, которые оказались мне знакомы, принадлежали людям, либо вышедшим на пенсию, либо уже раскрытым. Если бы МИ-6 собралась составить список, который навлек бы на меня максимум неприятностей, а им бы причинил минимум вреда, они не смогли бы сработать лучше.
Но самым странным оказался способ, с помощью которого о существовании списка узнала мировая пресса. Первое заявление было сделано, когда официальный цензор британского правительства, контр-адмирал Дэвид Пулвертафт, вынес предупреждение категории Д, запретив английским газетным изданиям публиковать веб-адрес списка, а также любое из содержащихся в нем имен. Лучшего способа заинтриговать общественность и придумать нельзя было - в тот же момент каждый журналист в Великобритании захотел узнать, против чего именно было направлено предупреждение. Кроме того, газетные издания всего мира, к которым Д-предупреждение не относилось, немедленно напечатали не только веб-адрес, но и сам список!
Причудливой оказалась также манера, в которой о случившемся сообщило FCO: если бы МИ-6 на самом деле пыталась уменьшить нанесенный ущерб, то кто-либо из младших сотрудников просто сделал бы заявление о том, что весь список является фальсификацией. Вместо этого министр иностранных дел Великобритании Робин Кук на срочно организованной пресс-конференции подтвердил, что список точен, и заявил, что ответственность за него несу я, не приведя при этом ни единого доказательства. Такую тактику можно объяснить только намерением МИ-6 оклеветать и дискредитировать меня.
Если моя догадка верна, то МИ-6, без сомнения, преуспела! До момента появления списка пресса, в общем, симпатизировала мне, но после обвинения, сделанного Робином Куком, средства массовой информации набросились на меня со всем возможным сарказмом. В Англии "Санди телеграф", редактором которой теперь является SMALLBROW, возглавила травлю, объявив меня предателем, который безответственно подверг опасности жизни офицеров МИ-6 из одного только эгоистического стремления подать на МИ-6 в суд. "Телеграф" распространила по радио сообщение о том, что МИ-6 уволила меня за "ненадежность" и "несерьезность". Их корреспондент, Эндрю Робертс, мой однокурсник в Кембридже, а ныне известный прихлебатель МИ-6, сочинил в мой адрес статейку, полную мелких нападок и абсурдных обвинений, например, в том, что я жульничал, чтобы попасть в MIT. Также враждебно была настроена и желтая пресса. "Сан" отыскала Тоша, на тот момент уже уволившегося из отряда 602 и работающего где-то в Сити, и заплатила ему 500 фунтов, чтобы он заявил, что на его день рождения я отвел весь отряд в публичный дом в Сплите. После этого он отправил мне извинительное письмо. Впрочем, у него хотя бы хватило мужества назвать газете свое имя, тогда как остальные анонимно свидетельствовали о том, что якобы имело место в то время, когда я служил в Территориальной армии. "Сан" Америки также опубликовала мой электронный адрес и всячески вдохновляла своих читателей посылать мне гневные письма. В течение следующей недели я получил больше тысячи электронных посланий, в некоторых из них мне даже угрожали смертью. Тем не менее эти письма никакой реальной угрозы не представляли. Примерно половина из связавшихся со мной читателей "Сан" считали опубликование списка офицеров МИ-6 неплохой идеей, а один даже написал, что я достоин премии за службу на благо человечества. По всем признакам публикация списка была делом I/OPS, чтобы извлечь меня из крепости под названием Швейцария, и эта цель ею была достигнута через три недели. Седьмого июня, в понедельник, инспектор Брандт позвонил мне, чтобы назначить встречу в 2 часа дня в отделении Женевской полиции. Когда я приехал, то увидел каменное лицо майора Журдэна, который не был настроен на беседу.
- Вы должны немедленно покинуть Швейцарию, - сказал он. - Вам запрещен въезд на территорию нашей страны до 7 июня 2004 года, и вам нужно уехать сегодня же до 18.00. - Он не отреагировал на мои возражения, что это слишком скоро и что за это время я едва ли успею упаковать чемодан. - И мы не хотим огласки, - продолжил Журдэн. - Если вы расскажете обо всем прессе, то мы увеличим срок до десяти лет.
- Итак, куда бы вы хотели поехать? - спросил Брандт. - Мы купим вам билет.
- Я вообще-то не знаю, - зло ответил я.
Почти все разумные пути были для меня закрыты. Все англоговорящие страны отметались сразу. Вообще если бы я остался в Европе, у меня были бы юридические проблемы.
- О'кей, - немного подумав, ответил я, - купите мне билет в Москву. - На самом деле, мне вовсе не хотелось лететь туда, но я знал, что Журдэну будет очень неприятно выставлять меня из Швейцарии по просьбе MИ-6, чтобы я искал убежище в Москве. Журдэн с минуту смотрел на меня, размышляя над скрытым смыслом моего ответа.
- Вы не хотите туда ехать, - наконец сказал он. - Там холодно, и вы не знаете русского.
- Хорошо, тогда я полечу в Гавану. Там тепло, и я говорю по-испански.
С точки зрения Журдэна, этот вариант был не лучше, и он должен был посоветоваться с начальством.
- Подождите здесь, пока я позвоню в Берн, - заявил он. - Хорошо, - сказал он, вернувшись через несколько минут. - Берн дал вам разрешение остаться здесь до 18.00 завтрашнего дня, чтобы вы смогли за это время найти место, куда поехать. - Он слегка улыбнулся. - Позвоните завтра до 12 инспектору Брандту и сообщите ему свое решение.
Я был крайне разочарован отношением ко мне швейцарских властей. У Швейцарии была репутация нейтральной страны, дающей убежище людям, которых травят власти других стран, а, кроме того, за последние 6 месяцев я очень помог швейцарской службе контрразведки. А теперь они бесстыдно сотрудничали с МИ-6, высылая меня за публикацию списка, притом, не имея доказательств, что это сделал я. Даже при продленном сроке пребывания в Швейцарии у меня не было времени составить план. Я успел обосноваться в этой стране, хотя и не получил вид на жительство. Я свободно говорил по-французски и сумел приобрести хороших друзей. К тому же я был на нескольких серьезных собеседованиях и был уверен, что получу работу, что это только вопрос времени. Швейцарские власти вынуждали меня к тому, чтобы начать все сначала где-нибудь в другом месте. Уже позже я понял все их лицемерие: каждый раз после моего собеседования в какой-нибудь компании Журдэн звонил им и убеждал не брать меня на работу. Мои угрозы поехать в Гавану или в Россию дали мне немного времени, но ни в одну из этих двух стран я ехать не хотел. Я мог бы поработать там, но понимал, что через несколько месяцев мне это надоест. Я также был не настроен на долгое путешествие. Я позвонил в женевский участок и попросил купить мне железнодорожный билет до ближайшего города не во Франции и не в Швейцарии. Они купили мне билет на поезд, уходящий в 17.35, за 25 минут до крайнего срока моего отъезда и прибывающий в Констанц, город на юге Германии в 22.35.
- Герр Томлинсон? - услышал я откуда-то сзади дружелюбный, но с оттенком легкого раздражения голос. Это было поздно вечером, когда я приехал в странноватый город в мало знакомую мне страну, где люди говорили на языке, которого я почти не понимал. Шел дождь, и я не знал, где остановиться. Я не успел еще отойти и нескольких ярдов от станции со своими тяжелыми чемоданами, как ко мне уже пристал кто-то, похожий на государственного служащего. Я обернулся с хмурым видом:
- Nein, Ich bin nicht Herr Tomlinson" (нет, я не Герр Томлинсон - нем.). - Этой фразой исчерпывались мои познания в немецком языке.
Один полицейский в форме с непроницаемым лицом и двое в штатском, мужчина за сорок и светловолосая женщина, уже стояли возле меня.
- Ausweis bitte, - сказал тот, что в форме.
- Что? - нетерпеливо и не слишком вежливо переспросил я.
- Ваши документы, пожалуйста, - перевел мужчина в штатском.
- Да идите вы, - ответил я и поднял свой багаж. Я не был уверен, что они меня поняли, но меня это мало волновало. Швейцарцы, должно быть, предупредили немцев и, если те хотели меня арестовать, то я не собирался облегчать им эту задачу.
- Нет, нет, подождите, мы не собираемся вас арестовывать, герр Томлинсон, - проговорил мужчина в штатском, мягко беря меня за плечо, как будто просто пытаясь привлечь мое внимание, а вовсе не удержать.
- Мы просто хотим поговорить с вами, Ричард, - очаровательно улыбаясь, заговорила женщина.
Все еще не доверяя им, я повернулся к своим собеседникам.
- Я Герр Кугель из контрразведки BfV, а это моя коллега фрейлейн Гаябски.
- Ваше путешествие, должно быть, было утомительным, и сейчас так поздно, мы забронировали вам комнату в отеле на эту ночь, - сказала Гаябски на безупречном английском.
- Мы поможем вам с багажом, - добавил Кугель. Он отпустил полицейского в форме, а потом окрикнул носильщика, и тот подошел, толкая перед собой тележку.
- Не волнуйтесь, все в порядке, - уверила меня Гаябски, - мы просто выпьем с вами сегодня вечером, а завтра, если вы не против, вместе пообедаем.
Кугель и Гаябски под мелким дождем довели меня до отеля "Рамада" напротив вокзала. Носильщик шел спереди, везя мой тяжелый багаж. Пока Гаябски рассчитывалась и отпускала носильщика, Кугель зарегистрировал меня и заплатил по счету вперед.
- Наверное, вы захотите подняться ненадолго в свою комнату. Встретимся в баре в одиннадцать, - сказал Кугель.
Это было больше похоже на настойчивое предложение, чем на приказ, но мне все-таки было интересно, что же им нужно. Кроме того, очень хотелось пива.
- Фрейлейн Гаябски и я работаем в BfV, - объяснил Кугель, когда нам принесли три стакана и три бутылки "Бекс". - Наша обязанность охранять немецкую конституцию, особенно от иностранных разведслужб. Мы в курсе вашего дела и надеемся, что вы сможете нам помочь в расследовании британских и американских операций против Германии.
Журдэн уже спрашивал меня об ORCADA, шпионе в министерстве финансов Германии, которого Маркхем арестовал в Бонне, и даже предлагал мне деньги за эту информацию. Швейцарская федеральная полиция тесно сотрудничает со своими немецкими коллегами, особенно в банковском и финансовом секторах, и Журдэн наверняка рассказал обо всем немцам. Два офицера BfV особенно не давили на меня при первой встрече, но попросили подумать над их предложением и настаивали на том, чтобы я пообедал с ними на следующий день.
- Ну как, вы будете сотрудничать с нами? - с надеждой спросил Кугель, когда мы уже почти заканчивали обед в дорогом ресторане, из окон которого открывался прекрасный вид на озеро Констанц. Кугель и Гаябски, на которой была надета очень короткая юбка, испробовали все уловки, усвоенные мною во времена IONЕС. Они сочувствовали моей ситуации, делали комплименты моему весьма скудному немецкому, уверяли меня в том, что все, что я им расскажу, будет строго конфиденциально, и даже предложили мне поселиться в Германии. Теперь, когда обед закончился, они исчерпали свои вербовочные хитрости. Я видел, с каким нетерпением они ждали моего ответа. В мыслях они, должно быть, уже представляли, что будут писать в своих отчетах.
- Нет, мне очень жаль, но я не могу вам помочь, - ответил я, отметив разочарование, появившееся в из глазах. Они поняли, что им придется докладывать своему начальству о том, что у них ничего не вышло. - Согласно OSA, меня могут посадить в тюрьму в Британии на сорок лет. Игра не стоит свеч.
Официальный закон об охране государственной тайны, который прервал сотрудничество британцев с потенциальным врагом, был издан еще в 1911 году, незадолго до начала Первой мировой войны, исключительно для того чтобы британские инженеры перестали помогать Германии перестраивать свой военно-морской флот. Я с трудом мог вообразить свидетеля вроде Редда, утверждающего, что Германия все еще является потенциальным врагом.
- Но мы можем вас заверить, Ричард, что никто, кроме нас, не узнает о том, что это вы нам помогли, - настаивала Гаябски. Именно так нас учили говорить потенциальным информаторам, и я отлично знал, что это неправда.
- Но даже если я соглашусь сотрудничать с вами, - ответил я, - как я могу быть уверен в том, что вы потом тоже мне поможете? Я помогал швейцарской полиции и где я теперь?
Кугель и Гаябски не нашлись что ответить.
Хотя по дороге в Констанц я думал, что надолго в Германии не задержусь, но общение с представителями BfV убедило меня в том, что лучше остаться здесь. После того как немцы пытались меня завербовать, вряд ли они будут донимать меня по просьбе МИ-6. Поскольку в Констанце была языковая школа, я решил пойти туда учить немецкий, чтобы иметь возможность найти здесь работу. Я снял комнату и начал проходить интенсивный курс немецкого языка, занимаясь по четыре часа в день. Жизнь в стране, входящей в состав Европейского Содружества, имела свои преимущества. В отличие от Швейцарии в Германии мне не требовалось специальное разрешение на работу или проживание, потому что мой британский паспорт автоматически давал мне эти права. Я зарегистрировался как постоянный житель, открыл счет в банке, получил собственный телефонный номер и даже купил машину. Маленькая подержанная БМВ, проданная мне дилером в Гамбурге, обеспечила мне мобильность, и, если бы мне потребовалось быстро уезжать, то не пришлось бы бросать многие свои вещи, как это случилось в Швейцарии.
В течение следующих нескольких месяцев Кугель и Гаябски еще не раз связывались со мной, и мы два раза вместе обедали. Они все еще пытались убедить меня рассказать об ORCADA или о других операциях США и Британии, направленных против Германии. Наконец они поняли, что сотрудничать с ними я не буду, и объявили, что наша встреча в сентябре будет последней. Я ощутил облегчение, когда они сказали, что я могу остаться в Германии и они больше не будут меня беспокоить.
Как-то в одно из воскресений сентября по дороге из Австрии, куда я ездил на день, я сбился с пути и заехал на швейцарский пограничный пункт рядом с Брегенцом. Когда я осознал свою ошибку, ко мне в окно уже стучался пограничник, требуя документы. Я опустил стекло.
- Nein, nichts (нет, у меня их нет - нем.), - с искренним видом произнес я и попытался выехать с контрольного пункта. Но это только усилило подозрительность пограничника, и он загородил мне дорогу.
- Ausweis, - рявкнул он, протягивая руку за моим паспортом.
Выхода у меня не было, я отдал свой паспорт, и он ушел в караулку. Несколько минут спустя из нее вышли двое, вытащили меня из машины и бросили в камеру. Полиция приехала через два часа. Они тщательно меня обыскали, надели наручники и отвезли в полицейский участок. День, проведенный в камере швейцарского полицейского участка, не доставил мне особенных неудобств. Камера была комфортабельная, с чистым постельным бельем и сияющими чистотой туалетом и раковиной. А на кровати лежали аккуратно сложенное полотенце и кусок мыла, прямо как в "Хилтоне".
К октябрю я уже довольно свободно говорил по-немецки и нашел работу в качестве репетитора по математике в одной богатой немецкой семье в маленьком городке на юге Баварии. Я переехал в соседнюю с этим городом крошечную деревушку Оберстдорф, расположенную у подножия Немецких Альп. Я работал репетитором всего лишь по паре часов каждый вечер, поэтому, как только выпал снег, я устроился еще на одну работу и каждый день обучал людей катанию на сноуборде на близлежащей горной цепи Фелхорн. Положение начинало улучшаться. Я зарабатывал достаточно, чтобы сводить концы с концами. У меня появились друзья в Оберстдорфе, да и МИ-6, похоже, оставила меня в покое. Однако так только казалось.
С тех пор как я приехал в Германию, я избегал общаться с журналистами, и в британской прессе едва ли появилась хоть одна статья про меня за это время. Тем временем Уоррен Темплтон энергично искал способ провести переговоры с МИ-6 и положить конец конфликту. Несмотря на мои искренние попытки заключить перемирие, МИ-6 была полна решимости доставить мне столько неудобств, трат и трудностей, сколько могла.
В феврале 2000 года Патрик, мой женевский друг, пригласил меня провести две недели в своем шале в Шамони у подножия Монблана, чтобы покататься на лыжах и сноуборде. Вообще-то мне нельзя было появляться во Франции, но я рискнул, решив, что DST меня не обнаружит. Я только-только туда приехал, как позвонил мой домовладелец.
- Что вы натворили? - осуждающе спросил он. - Здесь полиция. - Он объяснил, что в шесть утра его разбудил резкий стук в дверь. Когда он открыл дверь, то был сбит с ног двумя людьми в полицейской форме и двумя гражданскими, ворвавшимися в дом. Впоследствии оказалось, что двое последних были мои старые друзья герр Кугель и фрейлейн Гаябски. У них был ордер на изъятие моего компьютера, и, пока мы разговаривали, они обыскивали квартиру.
По всей видимости, когда в BfV поняли, что я не буду рассказывать им о нелегальном шпионаже против Германии, они поддались давлению МИ-6. Планировал ли Кугель меня арестовывать или нет, но возвращаться в Германию мне не стоило. МИ-6 снова стала преследовать меня, очередной раз не пожелав уладить конфликт. К счастью, мой компьютер и другие ценности были при мне.
Я находился во Франции нелегально, поэтому не мог оставаться там надолго. Мне нужно было найти новый дом, исходя из имеющихся вариантов. Единственным разумным выбором была Италия. Через Интернет я нашел жилье и школу языков в Римини, на побережье Адриатики. Второго марта я собрал вещи, положил их в машину, попрощался с Патриком и покинул Шамони.
- Авария, авария - орал толстый, истекающий потом человек, взгромоздившийся на приставную лестницу немного ниже моего балкона. - Утечка газа! - крикнул он возбужденно по-итальянски. - Газ утекает, немедленно покиньте вашу квартиру!
Полицейские стучались в дверь моей трехкомнатной квартиры на набережной Римини на протяжении уже двух часов. Должно быть, они видели, как вскоре после часа дня я вернулся с занятий итальянским языком, и начали стучаться, как только я поставил велосипед в стойку. Я никого не ждал и, посмотрев в глазок, решил, что это полицейские - из-за их огромных усов и дурацких костюмов. Дверь была достаточно крепкая, поэтому я позволил им упражняться, а сам быстренько зашифровал всю важную информацию в лаптопе, хорошенько очистил жесткий диск и спрятал крохотное, но очень ценное устройство памяти "Псиона" в телевизор. После выполнения всех этих действий я прошел на балкон, чтобы не слышать все более настойчивого и громкого стука, уселся в шезлонг и открыл книгу. Эти придурки снаружи наконец признали свое поражение в битве с двухдюймовой дубовой дверью и вызвали пожарную команду. Обильно потеющий в разгар солнечного дня шеф полиции опять обратился ко мне со своего шатающегося насеста, пытаясь с помощью версии об утечке газа побудить меня открыть дверь.
- Вы выбрали не тот дом, - насмешливо ответил я шефу из шезлонга. - Здесь все электрическое! - и предложил, указывая на соседнюю многоэтажку. - Попробуйте вон ту. Определенно, газом воняет именно из нее, - добавил я, карикатурно жестикулируя.
- Впустите нас, - приказал шеф раздраженно, доставая из кармана пиджака тяжелый хромированный полицейский значок и показывая его мне, причем от его движений лестница угрожающе закачалась. - Полиция, впустите нас.
- О'кей, - улыбнулся я, - но почему вы не захотели войти через дверь? Ведь это гораздо легче, чем забираться по лестнице. - Я нырнул назад в комнату, прежде чем смог увидеть его реакцию. Это было в среду, 17 мая, в тот самый день, когда миссис Стелла Римингтон, бывший глава МИ-5, заявила, что она намерена опубликовать свои мемуары о работе в МИ-5 и ведет переговоры с Британским издателем о гонораре размером в 500. 000 фунтов стерлингов. В отличие от меня ее не арестовали, а британские власти встретили публикацию ее книжки с восторгом. Британский круглосуточный канал новостей "Скай ньюс" обратился ко мне с просьбой дать прямое телефонное интервью в 15.30, чтобы обсудить это мерзкое лицемерие. Телефонный звонок раздался как раз тогда, когда итальянские полицейские начали ломиться в дверь моей квартиры.
- Встать к стене! - завопили двое ворвавшихся громил, их пистолеты были направлены мне в грудь.
- Хорошо, хороши, успокойтесь, - обратился я к ним. Это была моя десятая стычка с полицией, и я уперся руками в стену и расставил ноги, прежде чем они успели перевести дух. Пять других офицеров вошли в комнату, и один из них включил свет.
- Эй, выключи свет, - скомандовал я, вспомнив совет, данный мне Луковкой. - У вас может и есть ордер на обыск моей квартиры, но вы не имеете права воровать мое электричество.
Сердитый полицейский махнул им, чтобы они выключили свет, подошел к окну и открыл жалюзи. Несколько минут спустя до нас добрался потный шеф. Он представился как инспектор Веррандо из DIGOS - Специальной следственной полиции Италии, а также представил двух офицеров Британского SB, которые приехали сюда, прервав свой отдых на итальянском курорте. Если Петерс и Рэтклифф были все же достаточно приличными людьми, то эти двое оказались парой типичных тупых трудяг, безоговорочно следовавших приказам МИ-6.
Обыск квартиры занял около двух часов. Трудяги размахивали ордером, в котором в весьма туманных выражениях было сказано, что в соответствии с Актом о взаимопомощи им дается право конфисковывать все, что они захотят. Как всегда, первыми жертвами оказались мои компьютеры, а за ними - мои компакт-диски, как с музыкой, так и с программами.
- Я недостаточно компетентен для того, чтобы искать скрытые файлы, - заявил трудяга номер 1.
Я участливо спросил:
- А вы хоть в чем-нибудь компетентны?
За дисками последовали все мои документы, за ними - мобильный телефон. Трудяга номер 2 объяснил:
- Теперь мы сможем отследить, кто вам будет звонить.
Следующим был пульт дистанционного управления телевизором.
- А теперь вы будете знать, что я смотрю по телеку? - язвительно спросил я. Под конец они, помогая друг другу, загрузили все в один из моих чемоданов и объявили, что вот теперь они готовы к разговору со мной в полицейском участке Римини. Когда они выводили меня, я окинул комнату взглядом и увидел, что они практически полностью очистили ее. Единственной ценной вещью, которую они не взяли, был телевизор, где находился мой драгоценный диск.
Веррандо "интервьюировал" меня в течение шести часов, пока не уразумел, что я не совершил ничего незаконного и что британская полиция злоупотребила Актом о взаимопомощи. Но произошло это слишком поздно. Трудяги с моими пожитками были уже на пути в Лондон. Они вернули мне чемодан несколько дней спустя, после того как я отправил факс главе SB с описанием их замечательных действий, но я так и не увидел больше ни моих компьютеров, ни программ, ни компакт-дисков, ни мобильного телефона, а также пульта дистанционного управления телевизором.
Несколько дней спустя Веррандо прислал мне письмо с просьбой еще раз посетить полицейский участок. Просьбу эту я проигнорировал, полагая, что она была вызвана его личной обеспокоенностью. Я только что занялся оформлением регистрации в Римини, чтобы узаконить свое пребывание в Италии, и предполагал, что Веррандо хотел уговорить меня не делать этого и покинуть Италию. Если бы они в самом деле очень хотели моего отъезда, то пришли бы ко мне сами. Я ничего больше не слышал о Веррандо, пока не наткнулся на него в центре города. Он был "не при исполнении" и вежливо спросил:
- Почему вы не пришли к нам на следующий день? Ваше разрешение готово. Английский посол в Риме звонил нам и просил не выдавать вам его. Именно поэтому мы решили выдать вам разрешение немедленно, чтобы они не смогли действовать через министра внутренних дел.
Как оказалось, я недооценивал силу ненависти моих недоброжелателей. Утрата поддержки итальянской полиции не остановила МИ-6. Направляясь по автостраде в Милан на встречу с итальянским адвокатом относительно конфискованных у меня вещей, я заметил за собой "хвост". Наблюдение было установлено от самого Римини. Поначалу преследователи вели себя осторожно, но по мере приближения к Болонье я стал регулярно ловить в зеркалах одни и те же машины. Их было три - белый "фиат пунто", серебряный "фольксваген гольф" и серый "фиат браво". "Гольф" несколько раз подбирался ко мне настолько близко, что я даже отчетливо видел водителя - смуглого типа в красной куртке. Я позвонил своему адвокату в Милане, спрашивая совета, и тот вызвал полицию. Мне велели остановиться на автозаправочной станции Страдале-Норд возле Пьяченцы. В зеркало заднего обзора я наблюдал, как "пунто" и "гольф" по моему примеру свернули с шоссе и припарковались за зданием станции, частично спрятавшись за кустами. "Фиат браво" проехал вперед, очевидно, намереваясь занять пост на придорожной автостоянке, чтобы не дать мне уйти незамеченным. Спустя двадцать минут прибыла патрульная машина марки "фиат" с сотрудниками итальянской полиции, и я объяснил им суть дела. Они слушали меня скептически, и мне пришлось срочно вспомнить весь свой запас итальянских слов, дабы убедить их, что я не сумасшедший. Это им стало ясно, когда они все-таки решили приблизиться к двум автомобилям, на которые я показал. При виде полиции четверо мужчин, сидевших там, спешно покинули свои машины и рассыпались в близлежащей роще.
- Стреляйте, ну, стреляйте же! - подначивал я полицейских, тыкая в пистолеты, висевшие у них на поясе, но, к моему разочарованию, эта идея не вызвала у них особого энтузиазма.
Полицейские обыскали автомобили, надеясь обнаружить хоть что-то, дающее представление о личностях моих преследователей, но не нашли ничего, кроме пустых банок из-под кока-колы и оберток от гамбургеров.
- Это не полицейские, - заверили они меня.
Об этом я и сам уже догадался. Слежка велась непрофессионально, а значит, не по инициативе итальянских властей. К тому же лица, имевшие официальные полномочия, не стали бы убегать от полиции. Объяснение могло быть только одно: поскольку итальянцы отказали в помощи МИ-6, она наняла следить за мной команду непрофессионалов. Когда патрульная машина уехала, я купил в магазине на автозаправочной станции нож "Стэнли" и порезал шины автомобилей нежеланных сопровождающих. Вернувшись в свою машину, я вытащил "Псион" и мобильный телефон, приобретенные взамен конфискованных, и по факсу направил сообщение послу Великобритании в Риме с просьбой послать мне чек в компенсацию за вынужденные покупки. Как и ожидалось, чек мне никто не прислал, ведь в противном случае я немедленно переправил бы его своему адвокату.

X X X
Спустя несколько дней мое пребывание в Римини было окончено. Хозяйку квартиры, которую я снимал, смутил визит полиции, и она попросила меня освободить площадь в недельный срок, поскольку якобы ожидала приезда неких немцев, "зарезервировавших квартиру еще в прошлом году". Я остался без крыши над головой, а, поскольку надвигался туристический сезон, найти другое жилье в Римини не представлялось возможным. Впрочем, наверно, все, что ни делается, к лучшему. Я отправился на север и по прошествии нескольких недель, на протяжении которых я перекочевывал из гостиницы в гостиницу, нашел квартиру в Рива-дель-Гарда, куда более симпатичном городке на северном берегу озера Гарда. Для любителей активного отдыха это был райский уголок. Здесь имелись все условия для пеших прогулок, а также для занятий велоспортом и виндсерфингом в летний сезон, а зимой - лыжами. МИ-6 меня не беспокоила, и я решил обосноваться там на какое-то время.

X X X
Радовался я недолго. Спустя несколько дней я отправился на собеседование с работодателем в Монте-Карло, где по указке МИ-6 был вновь арестован сотрудниками Отдела специальных расследований Монако, поместивших меня в камеру полицейского участка в порту. Несколько часов я просидел на жесткой скамье, с грустью думая о том, что скоро буду знать тюремные камеры лучше Ронни из Белмарша. МИ-6 попросила монакскую полицию конфисковать у меня новые приобретения - мини-компьютер и мобильный телефон, но те, к счастью, догадались обратиться за советом в Управление территориальной безопасности Франции, где им порекомендовали отпустить меня. Через шесть часов мне предоставили свободу при условии, что я немедленно уеду в Италию.
По возвращении в Рива-дель-Гарда я выяснил, что МИ-6 не бездействовала в мое отсутствие. Мне позвонили из агентства по недвижимости, через которое я снял свою квартиру, и пригласили зайти в их контору под тем предлогом, что им нужна копия моего паспорта.
- Ричард, - сказала мне старшая из двух сестер, возглавлявших агентство, - пока вы были в отъезде, нам нанесли визит двое мужчин, назвавшихся сотрудниками полиции. - Очередное вторжение со стороны МИ-6 взбесило меня, во мне заклокотал гнев, но худшее мне еще предстояло услышать.
- Мы сразу поняли, - продолжала Бетти, - что на самом деле это не полицейские. Слишком уж странные вопросы о тебе они задавали.
- Что они спрашивали? - осведомился я.
- Их интересовало, сколько ты платишь за квартиру и есть ли у тебя телефон. Настоящие полицейские вряд ли стали бы проявлять любопытство по этому поводу.
- А еще что-нибудь они говорили?
- Да. - Бетти помедлила в нерешительности. - Сказали, что ты педофил, и предупредили, чтобы я не подпускала к тебе свою дочь.

X X X
Офис Бетти я покинул, едва сдерживая отчаяние и ярость. Похоже, МИ-6 стремилась на корню губить все мои шансы осесть где-либо. Пусть Бетти и сообразила, что на самом деле происходит, но ведь Рива-дель-Гарда маленький городок и тупорылые наемники МИ-6 наверняка успели побеседовать не с ней одной. Мои подозрения вскоре подтвердились: я стал ощущать враждебность со стороны многих знакомых, которых попотчевали той же басней, а месяца через два трусость проявила и моя новая хозяйка, попросив меня съехать с квартиры. Я опять остался без крова, но МИ-6, судя по всему, не собиралась прекращать борьбу со мной.

X X X
Мне необходимо было съездить в Милан. Наблюдатели не замедлили заявить о себе. На этот раз слежка велась из белого "фольксвагена поло". За рулем сидел тот же толстый детина в красной куртке, в пассажирском кресле - какой-то длинноволосый тип неряшливого вида. Они даже не пытались соблюдать приличия - ехали за мной впритык. Когда я останавливался на придорожной автостоянке, чтобы свериться с картой, белый "поло" тормозил прямо за моей машиной. Если я включал левый поворот, а сворачивал вправо, они делали то же самое. Возле Центрального вокзала в центре Милана я скользнул в поток машин на кольцевой транспортной развязке с односторонним движением и поехал по кругу, включая поворот на каждом ответвлении, но в последний момент вновь швырял машину в основной ряд. Мои преследователи продолжали висеть на хвосте, повторяя все мои трюки. Я сделал еще один круг, на этот раз поддав газу. Они не отставали, оглушая округу визгом узких шин своего "поло". Я увеличил скорость и, крепко держа руль своего БМВ, оторвался на целую машину от них. Еще один объезд по кольцу, и я уже впереди на полкруга. Еще два круга гибельной гонки, и я, наконец, на хвосте белого "поло". В зеркале заднего обзора машины преследователей я видел искаженную от растерянности морду толстого детины, его напарник что-то кричал в мобильный телефон, - очевидно, консультируясь со своим начальником. Я мигнул фарами и дружелюбно помахал им на прощание. "Когда же все это кончится?" - думал я, не зная, то ли плакать, то ли смеяться.


далее: ЭПИЛОГ. >>
назад: ГЛАВА 14. <<

Ричард Томлинсон. Большой провал. Раскрытые секреты британской разведки MI-6
   ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ.
   ГЛАВА 1.
   ГЛАВА 2.
   ГЛАВА 3.
   ГЛАВА 4.
   ГЛАВА 5.
   ГЛАВА 6.
   ГЛАВА 7.
   ГЛАВА 8.
   ГЛАВА 9.
   ГЛАВА 10.
   ГЛАВА 11.
   ГЛАВА 12.
   ГЛАВА 13.
   ГЛАВА 14.
   ГЛАВА 15.
   ЭПИЛОГ.